— Ваше Блаженство, к сожалению, за последние годы церковная тематика стала слишком политизированной. Что Вы можете сказать тем, кто слово «Церковь» воспринимает исключительно в политическом контексте?
— Хочу сказать тем людям, которые не понимают природы Церкви, чтобы они не вмешивались в ее жизнь, потому что это очень опасно.
Это не угроза. Я и сам боюсь переступить правила Церкви, потому что знаю: это потом обратится для меня трагедией. Поэтому я бы советовал таким людям: если не понимаешь — не вмешивайся, не давай советы. А политикам скажу: если хотите объединить — объединитесь сами сначала. Мы посмотрим, как это делается, и, может, сами объединимся по такому же сценарию. А разъединять гораздо легче…
Политики во все времена стремились завладеть Церковью, потому что не знают ее природы и не видят ее подлинного Главу — Христа. Они видят, что идет корабль, а Капитана не видят. И думают: давай-ка я сяду, возьмусь за штурвал и тоже «покерую Церквою». А тут не все так просто — кто полез Церковью управлять, все кончили трагически. Поэтому я вас прошу — не надо! Церковь сама разберется в своих проблемах. У политиков есть свои задачи, у Церкви — свои. И каждый должен заниматься своим.
— Есть мнение, что сейчас в мире идет полномасштабная борьба с христианством. И что нападки и гонения на Церковь, которые наблюдаются в нашей стране, — это не просто борьба с УПЦ, а часть глобальной антихристианской кампании.
— Абсолютно согласен с этим. Мы являемся свидетелями общей большой борьбы против Христа, которая сейчас развернулась по всему миру.
Идет глобализация, выстраивается большой мир, большой общий дом, в котором должны все люди жить. Выстраивается мир, где не будет политических границ, ведь они порождают множество проблем. И в рамках этого мира места для Христа и Церкви Его не предполагается.
Сейчас мы занимаемся тем, чтобы отстоять для Церкви законное место в новом пространстве, но не хотим за это платить чистотой своей веры. Потому что навязываемые нам шаги идут вразрез с канонами, с Божиими заповедями. И хоть формально нам дают оставаться христианами, по сути, мы перестаем ими быть, если преступаем законы Христовы. Ну какой я христианин, если буду делать то, что Христос запрещает? Я уже буду не христианином, а мыльным пузырем — огромных размеров, но пустым.
Потому мы и боремся, чтобы оставаться верными канонам и в то же время занимать законное место в этом мире.
— Для многих из тех, кто далек от христианской жизни, к сожалению, роль Церкви стала формальной. С другой стороны, и среди тех, кто регулярно ходит в храм, немало людей, ведущих не совсем христианский образ жизни. Что Церковь сегодня может противопоставить современному обществу, чтобы поднять общий уровень духовности человечества?
— Есть люди, которые говорят, что Церковь устарела, что она консервативна, слишком догматизирована, что ее надо менять под стандарты современного общества. Сторонники такого подхода призывают к перестройке, новшествам, зачастую — антихристианским. Но, знаете, так делают далеко не все. Многих людей Церковь вполне устраивает и привлекает — именно своим «консервативным» устроением, взглядами.
Тем, кого Церковь не устраивает, кто хочет ее изменить, я хотел бы сказать: менять нужно. Но не Церковь, а себя. Если я требую Божие установление откорректировать согласно моим желаниям — это неправильно. Наоборот, надо меня откорректировать, чтобы я подходил Церкви и был сообразным ей. Если мы так не будем делать, а будем Церковь под себя подстраивать, то попросту окажемся вне Церкви, станем на путь погибели — духовной и физической. Потому что есть только один закон жизни — Божии заповеди. Все остальное закон смерти. И он рано или поздно ведет к уничтожению.
Церковь — это дар Божий всем людям. Она способна и хочет обнять всех людей и привести их к Богу, не исключая того, что человек живет на земле, и учитывая все потребности человека.
Но в то же время общий вектор Церкви направлен к Богу. Если мы хотим идти в другое место, то мы выходим из Церкви, уходим от Бога. Но только Бог является источником жизни, блага и любви. Тот, кто идет от Бога, — идет к смерти, неустройству и трагедии.
— Можно ли говорить, что в консервативности — сила Церкви?
— Церковный консерватизм страшен для греховного человека, который привык жить в своих страстях. А для того, кто живет по воле Божией, консерватизм Церкви — источник свободы.
К примеру, я себя не чувствую ничем связанным, живя в Церкви. А я практически в ней родился. И скажу, что в Церкви мне очень интересно! Жизнь в Церкви связана с внутренним миром человека, а он — очень красив, важно только увидеть эту красоту. Захотеть увидеть.
Человек во вселенной — это оазис в пустыне. Это микромир. Когда ты начинаешь разбираться в своем микромире, это очень интересно. Интересно бороться с собой. И только на первый взгляд кажется, что это нудное упражнение, нудное занятие, когда ты сам в себе разбираешься, сам себя где-то давишь. Нет, когда давишь в себе греховное, и в тебе восстает Божие, это очень интересно, и большая радость от этой борьбы рождается у человека внутри.
У меня есть опыт мирской жизни. Я жил, но полноты жизни не было — она была постной, однообразной. Встали, пошли, поработали, пришли… И всё. Завтра опять то же самое. А в Церкви жизнь такая разнообразная, красивая, содержательная.
И ради чьих-то желаний перестраивать эту жизнь, делать ее постной, скучной и бесцельной мы не можем. Церковь остается такой, какой она есть. А если кто хочет жить другой жизнью… Что ж. Вольному — воля, спасенному — рай.
— Вы возглавили Украинскую Православную Церковь в один из самых непростых для нее периодов. Что самое сложное сейчас для Вас как для Предстоятеля?
— Для любого Предстоятеля есть свои сложности. Они одинаковые. Я послушник Церкви. Я не являюсь кем-то другим. Находясь на послушании, я по долгу своего служения должен общаться и с иноверными людьми, которые имеют искаженные понятия о Боге, и с бизнесменами, и с политиками. И моя задача как Предстоятеля — общаясь с иноверными, не потерять чистоту своей Православной веры. Общаясь с бизнесменами — не превратиться в бизнесмена. Общаясь с политиками — не превратиться в политика. Я должен остаться Божиим слугой, слугой Церкви.
По этому случаю расскажу об анекдотическом случае из реальной жизни. Один архиерей постриг своего послушника в монашество. Пришел его друг, тоже архиерей, и поздравляет только что постриженного монаха: «Поздравляю тебя с принятием ангельского образа. При этом желаю, чтобы ты не потерял образа человеческого».
Стать монахом — это хорошо. Но если ты потеряешь при этом образ человеческий, монахом ты уже не будешь. Образ человеческий — это фундамент, на котором строится все.
Получив служение Предстоятеля, я стараюсь не потерять образ простого христианина, на котором все базируется. Простого христианина, который должен жить благочестиво, любить Бога и ближнего, быть терпеливым, смиренным, кротким. Вот этот образ христианина я стремлюсь не потерять.
— А как Вам это удается? Ведь известно, что Вы ведете очень строгий, аскетичный образ жизни, много времени посвящая молитве. Как удается Вам совмещать служение Предстоятеля Церкви, связанное с постоянным вовлечением в решение административных, политических вопросов, о которых мы здесь говорили, и в то же время такую суровую монашескую жизнь?
— Вы меня переоценили. Я не считаю себя таким. Я сказал о своих целях — что, неся послушание Предстоятеля, не должен потерять образ настоящего христианина. Но я не сказал, что я его не потерял.
Я падаю, спотыкаюсь, я немощный, грешный. Но уповаю на милость Божию и совершаю служение по мере своих сил и стараний. Ну, а Бог — Бог делает. И если что-то сделано хорошо, то это сделано Богом, а не мною. А если при общении с другими людьми, с мирскими, я не растворяюсь, то это, наверное, потому, что уже и видел, и слышал, и проходил то, что мне порой предлагают. Я испытал все на себе, и это меня совершенно не прельщает. Я знаю этому цену.
— Вы очень часто, обращаясь к верующим в своих проповедях, призываете их хранить чистоту Православной веры. Как это возможно, особенно сейчас, в наше время?
— Вера — это собрание знаний, правил, законов, которые дают человеку правильное понятие о Боге. Если я стремлюсь сохранить чистоту Православной веры, то даже если духовно упаду — имею шанс в любое время встать, исправиться и стать нормальным человеком, христианином. Если у меня не будет этого правильного образца, то я уже не смогу стать духовно здоровым.
Чистота хранения святой веры — это залог того, что человек всегда имеет шанс измениться, исправить себя. Это не значит, что мы, члены Церкви, святые — мы все больные, мы все грешники, и каждый свои недостатки имеет, свои немощи и слабости. Но у нас есть образец, который нам дает возможность в любой момент посмотреть на него, себя исправить и стать таким же. Если этого образца не будет, у нас не будет шанса наслаждаться тем блаженством, которым наслаждаются живущие с Богом.
Беседовал Андрей Данилевич



Комментарии