Полтора года я находился под стражей. И за эти полтора года у меня, наверное, уже было около 200 судебных заседаний. При аресте мне сказали: «Вы можете куда-то сбежать, поэтому мы Вас арестовываем». Ну если бы меня поймали на польской или румынской границе, это было бы понятно. Но когда в стенах СИЗО мне это говорили — что есть предположение, что Вы можете сбежать…
Я нуждаюсь в лечении, срочном хирургическом кардиологическом вмешательстве, и я прошу, чтобы мне дали возможность быть в Киеве.
Когда я поступил в ИВС (изолятор временного содержания), было зафиксировано, что у меня давление 186 на 106. 30 октября во время заседания Вы вызвали сюда скорую, которая диагностировала у меня гипертонический криз, сделала мне горячую магнезию. И тогда сказали: «Полчаса пусть полежит». В Вашем же кабинете это было, в Вашем присутствии. Это же невозможно симулировать! Мне вкололи горячую магнезию, а потом отправили снова на заседание суда, которое продолжалось до полуночи.
Сегодня мне тоже стало плохо. Я попросил, чтобы меня отвезли в гостиницу. Я принял лекарства, но, несмотря на это, у меня давление было 200 на 110. Приехала скорая. Меня увезли в больницу. Такого давления у меня еще никогда не было. Бог свидетель — ради своей паствы, которая приходила сюда меня поддерживать, я держался сколько мог и не показывал, что мне плохо. Сегодня мне было так плохо, как никогда в жизни.
Меня доставили на каталке к самой кровати в палате. Сделали горячий укол, магнезию, поставили капельницу, дали успокоительное. В больнице мне сказали: «Не вставайте ни в коем случае». Потом мне принесли контейнер для анализов, записали мое имя, фамилию, сказали: «Завтра утром будете сдавать анализы…»
Но врачу обо мне сказали: «Как только его положишь — ты будешь уволен». Он бегал по коридору и кричал: «Зачем оно мне нужно? Увезите его немедленно!» Меня вывезли из больницы, опять же на каталке, посадили в машину. На тот момент давление у меня было 180 на 100 и пульс 128 ударов в минуту. Такого «стабильного» меня выписали и сказали привезти в суд.
Я никуда бежать не собирался и не собираюсь — как считает сторона обвинения. Куда мне в таком состоянии бежать, тем более что у меня нет никаких документов на руках.
Я прошу прекратить это безумие и дать мне хотя бы подлечиться, потому что уже прошло полтора года, и особенно в последние дни, когда мне пришлось ночевать не раздеваясь, так как в камере было всего +13 градусов.
33 года я тружусь священником в Украине, из них 30 лет как наместник Святогорской лавры. Если я враг Украины, тот как за меня могут поручаться десять депутатов Верховной Рады? Если я враг Украины, то почему столько воинов ВСУ меня поддерживают?..
Я, Ваша честь, очень прошу Вас позволить мне уехать отсюда не в СИЗО, потому что я этого не выдержу, а в Киев, чтобы там пройти лечение. Чтобы не бегал врач по больнице и не говорил: «Увозите его! Зачем он мне нужен?». Я хочу к тем врачам, которые меня не выгонят из больницы больным. Как человек я имею право защищать свое здоровье и свою жизнь. Тем более, что, как показали люди, которые приходят меня поддерживать, оно мне еще нужно.
Столько людей в эти дни приезжали меня поддерживать! Ни один человек за эти дни не приехал поддержать прокурора. Ни один. Тысячи людей за час в интернете свою поддержку мне выразили…
Вы поймите, что это тоже народ Украины, ради которого я жил и живу, ради которого я хочу здесь жить и служить. Я не хочу никуда бежать. Мне приходили и говорили: «Подпишите соглашение — Вас обменяем». Я не хочу этого. Я хочу быть здесь. Здесь моя паства. Здесь мои братия. Здесь мои сестры, духовные чада. Здесь мои хлопцы из ВСУ, которые от меня никогда не отрекались, и я от них никогда не отрекусь, потому что они мои.
И это все безумие закончится. Даст Бог! Но это позорище, которое устроили, судя меня…
Я, ваша честь… Мне тяжело говорить. Я, наверное, уже буду завершать свое слово.
Когда мы у себя принимали по 3–5 тысяч беженцев в день, кормили их, в том числе из Бахмута, Дебальцево, Енакиево, которые пожелали остаться на стороне Украины, почему-то тогда меня врагом Украины никто не считал.
Меня поддерживает весь мир: из Западной Европы, из Америки, из Австралии, и откуда только не приходят слова поддержки, когда такая позорная практика надо мной творится в Украине… За меня молятся во всем мире.
К слову, я с вами говорю на украинском языке, хотя неоднократно звучало, что я в Карелии родился, в РФ… На то и честь мне, что я там родился, но сохранил украинский язык. И не только разговаривать на нем умею, но и читать и писать.
Украинский народ для меня народ Божий. Это моя многомиллионная паства, от Запада до Востока. Паства, от которой я никогда не отрекался.
Мне сказали, что я преступную свою деятельность продолжу, если меня выпустят. Какую? Я 30 лет священником служу. Мы с братией восстановили Святогорскую лавру — третью лавру Украины, в которую — за честь было — возили послов показать, что у нас новая лавра и что у нас конституционное государство, где уважают право исповедовать религию.
Когда нас пять месяцев обстреливали, каждый день были прилеты, мы в подвалах жили, и о нас не знали, живы мы или нет, то мы не просто так жили в подвалах и потребляли гуманитарную помощь — мы в лавре каждый день служили. Служба ни на день не прерывалась. Служили одну Литургию в пещерах для тех, кто боится, а другую в Успенском соборе для тех, кто не боится, когда стекла вылетают в соборе на каждой неделе. И мы же молились не за кого-то, а за народ Украины.
Люди не переставали к нам ехать после того, как Святогорск был деоккупирован. К нам звонили с Ровенщины, Винничины… На Ровенщину и на Буковину в эту войну с фронта гробы приходили, люди ехали к нам молиться, и мы для них были родными. Почему родные? Потому что я никогда не делил людей на Запад и Восток. Для меня это всё моя паства.
Потому и открылась восточная лавра, и беженцы к нам бежали, возлагая на лавру последнюю надежду. Когда они были никому не нужны, понимали, что они были нужны Божией Матери в лавре. И мы в лавре свое служение совершали: понимали, что люди не к нам приехали, а к Божией Матери, в Ее дом, а мы — только служки, которые должны достойно принять этих людей.
Я не убежал никуда. Я с 2014 г. мог убежать. Меня заставляли перейти в ПЦУ. Меня выставляли в 2015 г. полковником ФСБ, и писали, будто у меня Виктор Янукович прятался и его деньги мы будто бы скрывали… Что только не писали! И что я ждал… Ну что это за «ждун», которого из Украины выгнать нельзя, судится за восстановление украинского гражданства и не хочет никуда из Украины уезжать?
С 2014 г. я мог убежать, но я никуда не убежал. Я хоронил воинов, я крестил деток, я ухаживал за парализованными бабушками, которых к нам посвозили в Святогорскую лавру. Я с братией и сестрами насколько мог, старался трудиться и исполнить свою священническую присягу не покидать место служения без благословения.
Я был и остаюсь митрополитом Украинской Православной Церкви. Меня оскорбляли, что я не трудоустроен: я был и остаюсь наместником третьей лавры в Украине. Из 300 монастырей это третий по чести.
И Блаженнейший Митрополит Онуфрий со всеми архиереями Украинской Православной Церкви обратился к Президенту с просьбой освободить меня, когда услышали, что меня снова арестовали после того, как я уже был освобожден под залог. И под их обращением вся Украина подпишется.
Ну Вы же видели: вокруг суда нет ни одного моего врага. Все только поддерживают. Я не знаю, как я людей отблагодарю. Но у меня есть Бог, Божия Матерь, Которым я посвятил свою жизнь. Они за эту любовь ко мне в полной мере воздадут людям, которые поддерживали и поддерживают меня.
Я благодарю, Ваша честь, что Вы терпели меня, столько трудились тоже здесь в зале суда. И я Вас очень прошу: позвольте мне поехать в Киев просто подлечиться. Я не собираюсь вести никакую преступную деятельность или что мне еще приписывают… Я никуда не собираюсь бежать — куда я могу бежать без паспорта и без загранпаспорта? У меня нет ни одного документа. Да и бежать — кому я где нужен?! Народ, которому я нужен, здесь.
Я приехал в Украину в 1992 г. и рукоположился здесь, в Украине, и в диакона, и в священника, и в епископа, и в сан митрополита был возведен. Не раз мне говорили, что я из России. Но там я меньше жил своей жизни, чем в Украине: 33 года из всех я провел в Украине. И никуда не собираюсь отсюда уезжать. Что бы мне ни предлагали, какие бы соглашения ни говорили подписать об обмене…
Даже отчасти я не признаю́ свою вину. Ее нет. Все надумано, все сфантазировано. Мало того — отрежиссировано: еще меня под залог не выпустили, а уже за неделю репетиция шла, как меня задерживать будут.
Вот военный Сашко здесь сидит — он один здесь, но за меня много стоят хлопцев ВСУ. Если бы созвать всех хлопцев ВСУ, которые к нам в лавру ездили, говорили, что если бы не владыка, то с ума бы сошли, — созвать их, чтобы все здесь собрались, то лавочек у вас бы не хватило, ни залов, ни коридоров.
За эти дни не было ни одного человека, даже купленного, который бы стоял с плакатом под судом против меня. Наоборот: тысячи людей выражают мне свою поддержку в интернете.
Люди приглашают: «Владыка, Закарпатье ждет Вас…». Как я люблю Буковину, буковинцев… Мои деды-прадеды вышли из Ровенской области, с Волыни, еще в XVII веке.
Я плоть от плоти и кровь от крови этого народа. Я, недостойный, имею честь называться духовным пастырем этого народа. Если моя паства от меня не отрекается, я не могу отсюда никуда уезжать.
Если бы могли собраться вместе все, кто меня поддерживает в Украине, не хватило бы площади.
Поэтому я прошу Вас, Ваша честь, прислушаться к голосу народа Украины. Вы его именем будете выносить мне приговор. А народ Украины меня поддерживает.
Дайте мне честь – для меня это будет честь! — остаться в Украине, и дайте мне возможность подлечиться.
Вы не видели: когда я здесь сидел — скольких людей поддерживал, которые приходили, с детками приходили… Я не подавал виду, что мне плохо, чтобы их не огорчать лишний раз.
Я им всем нужен. Они любимы мною.
Очень прошу, Ваша честь, решением суда дайте мне немного пожить с украинским народом… Я его люблю! И это все.
Комментарии