Все равно предатели...
Регент архиерейского хора духовной семинарии и академии архимандрит Роман (Подлубняк) был как все наши отечественные регенты одновременно очень добр и строг. Как человек талантливый — он был вспыльчив и отходчив. В нашем регенте всегда соединялся профессионализм и снисходительность, гнев и юмор, дисциплина и мягкость. Поэтому, во время службы он мог и прикрикнуть, ударить по пюпитру или даже хлопнуть по плечу хориста, если тот сфальшивил. Обиды у хористов это не вызывало, особенно, если хлопнули не по тебе, а по соседу с другого края хора — это было даже забавно. Отец Роман очень смешно сердился. Добродушно. Иногда просто удивляешься, как такое может соединятся в одном человеке.
«Вы предатели! Что так сложно спеть эту стихиру по моей руке? Это так сложно — я спрашиваю?!! Знаете, есть хор мальчиков "Дзвиночок", так вот вы — хор мальчиков "Пустозвон"!».
Мы сначала промолчали от неожиданности и перепугу, даже начали роптать между собой, как через несколько секунд кто-то из глубин басовой партии несмело произнес:
«Отец Роман, так вы же сами нам сказали по другому спеть...»
«Да?» — мгновенно смягчился наш регент, начиная вспоминать, а мы тем временем радостно оживились, что вина не на нас.
«Точно! Простите братья, это я виноват» – сказал отец Роман, вышел из-за регентского пюпитра и положил перед всем хором земной поклон.
А потом поднялся и уже как всегда "сурово-весело" добавил: «Но все равно вы — предатели! Потому что, если я сбился — мне расстройство, если вы сбились — тоже мне расстройство, а вам, если я сбился — радость! Поэтому вы все равно предатели!» — подчеркнул регент с добродушной улыбкой на лице.
Дорога к регентству
Божественная Литургия в Успенском соборе Киево-Печерской Лавры. Сразу после начального возгласа меня накрывает, захватывает, поражает неимоверной красоты пение хора духовной академии и семинарии под управлением архимандрита Романа (Подлубняка). Они исполняют Великую ектению напевом Киево-Печерской Лавры. Это что-то неземное! Волны звука басовой партии накрывают так что душе хочется плакать от умиления. Остаюсь под впечатлением до конца службы и решаюсь подойти к регенту попроситься в хор. Об этом я мечтал давно, но никак не решался, все эти пустые сомнения.
Уже после отпуста я подхожу к иконе на центральном аналое с молитвой и мыслью: если сейчас встречу регента отца Романа, значит прочь сомнения, это воля Божья, буду проситься. Целую икону, разворачиваюсь и вижу отца Романа, который идёт мне на встречу. Сразу же направляюсь к нему со своим вопросом. Конечно, немного страшновато. Это же регент одного из самых лучших хоров нашей Церкви! Как не бояться?! Но тут явно Божий промысел. Отец Роман на удивление ответил очень просто, добродушно и сразу же согласием. Если у вас есть музыкальное образование, говорит, значит приходите. У меня оно есть, я закончил студию при Национальной капеле бандуристов Украины. Выхожу из храма как будто вылетел на крыльях! Даже про прослушку не сказал, сразу в хор!
И вот через неделю моя первая служба в хоре под управлением архимандрита Романа (Подлубняка). С трепетом подхожу под благословение регента через толпу хористов-семинаристов. Отец Роман благословил меня как старого доброго друга, сразу стало как-то легче и улеглось волнение. Ощущения от участия в этом деле нельзя передать словами. Великая Церковь Лаври и хор, петь в котором я мечтал давно! Не знаю в теле я был или вне тела, но мне казалось что я слышу неизреченные глаголы...
Отец Роман завораживал своею личностью, своею обаятельностью . Это был очень образованный, начитанный, внутренне развитый и культурный человек и одновременно очень прост в общении. Он сразу же располагал к себе. Никогда не кичился и не показывал своего превосходства. А его чувство красоты передавалось в каждом жесте, в каждом слове, в каждом взмахе его руки. Удивительно как в нем соединялась простота и изысканность.
Он мог прикрикнуть, мог стукнуть в плечо если кто-то стратил, но никто не обижался, потому что это всегда было по делу, а во-вторых отец Роман был абсолютно беззлобный, поэтому его гнев воспримался как гнев родного любящего отца.
А ещё он обладал очень тонким чувством юмора. Его "перлы" запоминались хористами на долго и передавались из уст в уста.
Но самое главное это то как отец Роман делал музыку богослужения. Каждая служба - впечатление!
Особенно мне запомнилась служба всех Печерских святых во вторую неделю Великого Поста. Я не знал где я, на Небе или на земле. Во-первых служба в Крестовоздвиженском храме, что над Ближними пещерами. Служба святым, мощи которых лежат совсем рядом! А во-вторых как смог нас настроить наш регент в те минуты. Я был переполнен! А после окончания Божественной Литургии был крестный ход к Дальним пещерам, когда в конце молебна мы грянули что есть мочи: Русь Святая, храни веру православную в ней же тебе утверждение! После окончания торжеств я долго не мог прийти в себя от пережытых впечатлений. Душу разрывала в разные стороны радость!
Вторая служба которая мне особенно запомнилась это когда началось так называемое выселение монахов из Лавры. Это было первого апреля 2023 года. Поскольку к входу в монастырь пришло много агрессивных "активистов", было принято решение служить всенощное бдение на улице возле шлагбаума. Пели три хора: наш, архиерейский под управлением архимандрита Геронтия и хора регентского училища из Ровенской области, который приехал на поддержку лаврских монахов. Мы пели в микрофоны, а с той стороны шлагбаума кричали кричалки в громкоговоритель. Сначала это было более менее сносно. Всё-таки три хора с сонмом священноначалия звучали убедительно. Но минут через 15 после начала службы на подмогу активистам подъехала машина с очень мощной аудиоустановкой.
Мы были заглушены. Звук с той стороны был настолько сильный, что мы даже плохо слышали друг друга, не говоря уже о том чтобы слышать возгласы священнослужителей. Еле-еле удавалось услышать настройку регента. Честно признаться мы даже были немного подавлены таким раскладом. Но вскоре наши тоже подсуетились, подтянули более мощные усилители так что звук с нашей стороны стал примерно на тот же уровень. Это нас немного приободрило. С той установки что была на улице сыпались какие-то странные обвинения в наш адрес, почему-то давалась инструкция как сдаваться белорусским солдатам, разные оскорбления и т.д. Нам приходилось это слушать хотя наше пение на три хора конечно от этого звучало только истее. Чувствовалось несумненное присутствие Бога. Как будто в окружении сил Ада, не фигурально, а реально находилась Церковь. Ещё с той стороны прозвучала одна фраза которая мне твёрдо запомнилась: "я буду тут з вамы (говорил человек в громкоговоритель) якщо треба 24 на сім!". Ну, думаю, от такого присутствия можно и с ума сойти, двадцать четыре на семь он будет нас оглашать своими лживыми речами от которых земля дрожит. Дело в том что звук был действительно настолько мощный что вибрировало в груди. Он то говорил какую то несуразицу, то включал песни, то кричал лозунги. Это было очень тяжело и продолжалось без пауз практически до конца всенощной ( то есть практически три часа), но минут за пятнадцать до окончания, почему то этого безумного оглашения не стало. Сначала я не знал что случилось, а на второй день прочитал в новостях, что этого человека забрала скорая с аудиоустановки бездыханного...
***
Потом была Пасха... фейерверк радости и благодати! Пасхальный канон мы исполняли лаврским напевом. Клирос как и весь Крестовоздвиженский храм были заполнены битком. Мы стояли практически без возможности пошевелиться, пот тек ручьями, но и благодать снисходила потоками. За нами были стены с росписями, которые тоже "вспотели" и за головой одного из певцов потекла струйка конденсата. Отец Роман посмотрел на это атмосферное явление у головы нашего баса и улыбнувшись сказал: О! Уже замироточил!
А после Пасхи отец Роман все меньше стал появляться на службах. Видно было что он от чего-то переживает. Я совсем ничего не знал. На Вознесение его не было. Пели мы тогда в храме преподобного Агапита врача Печерского. В Воскресенье после Вознесения мои друзья решили пойти на Божественную Литургию тоже в храм преподобного Агапита но в тот что в Пушкинском парку. Поскольку в субботу на всенощной отца Романа не было, то я подумал, значит и на Литургии он вряд ли будет, и решил пойти тоже с друзьями.
В конце службы настоятель этого храма вышел на амвон и сообщил прихожанам, что на их приходе пока что не будет ранних Литургий, поскольку нет регента, она уехала в другую страну. Мои друзья стали подталкивать меня, мол ты же можешь помочь. Я давно был знаком с настоятелем и бывал на этом приходе, он мне был не чужой. Поэтому я решил, что действительно можно предложить помощь. Подошёл к настоятелю и был принят с радостью на регентскую службу. А через три дня отец Роман отошёл ко Господу. Я воспринял свое новое служение как Промысел Божий и благословение от моего Регента и Учителя. В своей жизни я знаю только два храма преподобного Агапита Печерского: в одном я пел, в другом - стал регентом.
Да, я и до этого много пел в других храмах и пробовал регентовать. И на самом деле я относительно не долго пел под руководством отца Романа. Но теперь я смотрю на церковную музыку как бы его глазами, учусь у него до сих пор и прошу поддержки как у живого. Царствие Небесное Великому Учителю!
Предстоятельница
Однажды готовимся петь Божественную Литургию на площади возле Ближних пещер. Здесь мы стали служить на большие праздники, после того как музей запретил нам пользоваться Успенским и Трапезным соборами.
Обычно мы располагались за импровизированным алтарем сбоку, то есть престол был как бы между нами и верующими. Неподалеку от нас стала худая высокая монахиня, и в таком расположении, что практически как бы на Горнем месте, даже не сбоку как мы, а прямо в центре напротив Престола. Отец Роман очень удивился такой дислокации и направился к ней сказать, что она не должна здесь стоять и должна отойти на другую сторону к мирянам.
Через минуту наш регент вернулся раздраженный и сказал, что монахиня начала ворчать, мол, она всегда так стояла в Успенском соборе, хотя там она, конечно, никак не могла так стоять. После этой короткой перепалки монахиня немного отошла, но не намного, на пару шагов в сторону. Ясно, что диалог не сложился, практически ничего не изменилось. Отец Роман поглядывал на нее недовольно, но не знал, что поделать.
Как вдруг мимо проходит отец Поликарп, архимандрит, регент братского хора. Увидев нашего регента, он сворачивает к отцу Роману, трижды приветствуют друг друга братским поцелуем, немного как всегда подшучивают. Архимандрита Поликарпа знают все, это один из первых монахов, поселившихся в Лавре после ее открытия в 1988 году, поэтому он пользуется уважением и авторитетом. Но больше всего его любят за искренний открытый нрав и настоящее украинское чувство юмора. Его острое слово способно разрядить любую напряженную ситуацию. Одним словом, колоритная личность!
Вдруг нашего регента осенила идея: «Отец Поликарп, ты можешь пойти подвинуть вот эту монахиню? Стоит тут над душой». Отец Поликарп спокойно отвечает: «Вон ту? Одну минуту» и без колебаний направился в контрнаступление. Отец Роман поворачивается к нам с таким загадочным взглядом, что сразу заметно — телесными очами он смотрит на нас, а всем своим внутренним существом ушел вместе с Поликарпом, и произнес: «Если Поликарп ее не поборет, то ее никто не поборет!».
Через минуту доброжелательного разговора отца Поликарпа и монахини последняя, побежденная, направилась на другую сторону площади, отец Роман с облегчением выдохнул и с благодарным поклоном обратился к собрату. Суперагент не подвел...
Благословение на подрясник
Подрясник у меня есть уже давно. Поскольку я преподаю на богословских курсах, ректор курсов дал благословение приходить на лекции в подряснике. Но чтобы носить его в храме, нужно благословение епископа. Поэтому я надевал его только на лекции. В семинарском хоре под управлением архимандрита Романа я тоже не решался без благословения надевать «форму». Когда все поют на клиросе, то это допускается, но бывают моменты, когда хор сходится петь на середину храма, и тогда выходить без подрясника не разрешается, чтобы не портить картинку.
Вот наступает один из таких моментов, и отец Роман обращается ко мне тихими ласковыми словами, чтобы вдруг не обидеть: «Алексей, сейчас побудьте на клиросе, потому что мы выходим петь на середину храма, если бы у вас был подрясник...». Я несмело отвечаю: «Да он-то есть...». Отец Роман удивленно: «Так чего же вы не носите?». «У меня нет благословения от епископа на ношение в храме, только на курсах носил». Тон отца Романа сразу изменился на тон, который бывает у учителя, что говорит с нерадивым: «Хм...может вам еще благословение от патриарха? Благословение архимандрита вас устроит?» «Как благословите, батюшка», – отвечаю я, улыбаясь. «В следующий раз чтобы были в форме» — строго и одновременно по-доброму ответил регент, как всегда в своем стиле.
Алексей Вергун-Федоренко
P.S. Крылатые выражения отца Романа
- Басы, у вас звук как из трансформаторной будки «э-э-э-э».
- Вы ведете себя как бабки на клиросе, которые устраивают склоки. Здесь может быть только одна бабка (указывает на себя пальцем), а все остальные должны молчать.
- Вы или чокнутые или идиоты! Или чокнутые идиоты! (сказал с усмешкой).
- Это был не степенный антифон. Это был шальной антифон (после неудачно спетого антифона).
Фотогалерея
