Георгиевский Балаклавский мужской монастырь

Георгиевский Балаклавский мужской монастырь Симферопольской епархии — обитель на мысе Фиолент, скалистом берегу Чёрного моря у юго-западного края Севастополя^{1, 2}. О времени её основания источники дают по меньшей мере пять разных ответов, и самый распространённый из них не имеет документального основания².

Тщательный поиск сведений о начале обители, который Святейший Синод вёл в 1793 и 1794 годах в Крыму и Мариуполе, не дал результатов: переписали только надпись на каменном надгробии иеромонаха Гервасия Сумелиоти с датами 1775 и 1760, левую из которых прочли неверно — как 1175².

Дальше датировки множились. В 1820 году неизвестный автор со слов митрополита Хрисанфа, который тогда управлял монастырём, писал, что обитель возникла ещё во время татар, то есть не ранее XIII века; а в 1839 году настоятель митрополит Агафангел доложил церковному священноначалию, что монастырь существует от времени владения генуэзцами Херсонесом, то есть с 1350 года².

По виду базиликальной церкви на изображениях обители рубежа XVIII—XIX веков крымовед Александр Бертье-Делагард в 1910 году отнёс основание к рубежу XIV—XV веков². Академический разбор крымских монастырей так же датирует Балаклавскую обитель не ранее конца XIV—XV века⁶, а в 1993 году историк Василий Филиппенко предположил, что её основали в XV веке иноки Инкерманской обители, запустевшей после турецкого завоевания Крыма в 1475 году².

Самая же известная версия происходит из брошюры, которую в 1862 году издал настоятель архимандрит Никон². Он утверждал, ссылаясь на предание, гласящее из рода в род, будто обитель основали около 891 года греческие купцы: застигнутые бурей, они молились святому великомученику Георгию, и тот явился им на скальном островке у берега, после чего ветер утих². Спасённые мореплаватели обрели на месте явления икону святого Георгия и устроили на берегу пещерную церковь, при которой остались жить самые набожные из них².

Бертье-Делагард разобрал этот рассказ пункт за пунктом: в более ранних источниках подобных сведений нет; монастырь возле кафедрального города херсонесского епископа не мог быть основан по благословению правящего архиерея Скифской епархии, чья кафедра стояла близ устья Дуная; а епископ Ветраний, названный в брошюре, жил в IV веке². «Пусть же дивная, Богом данная красота Георгиевского монастыря не будет подавлена вымыслами», — писал исследователь².

В 1874 году писатель Фёдор Ливанов, приняв тезис об основании в 891 году, добавил к нему, что скальную церковь устроил ещё в I веке сосланный в Крым священномученик Климент Римский, а в IV веке при ней жил священномученик Василий Херсонесский².

Первое документальное свидетельство об обители оставил в 1578 году польский посол Мартин Броневский: он описал, что недалеко от моря на каменной горе стоит монастырь святого Георгия и что все греки, жившие тогда на Таврическом полуострове, стекались туда ежегодно в большом числе и торжествовали свой годовой праздник⁸. Московские грамоты 1598—1628 годов упоминают о ежегодной милостыне, которую присылали на обитель «Егорьгия Страстотерпца, что в Корсуни»².

23 апреля 1771 года в Крым прибыл назначенный на Готфо-Кафскую архиерейскую кафедру — тогда единственную на полуострове — митрополит святитель Игнатий (Газадини); сойдя с корабля в Балаклавской бухте, он в тот же день, в память святого Георгия, посетил монастырь².

Когда в 1778 году часть крымских христиан во главе со святителем Игнатием переселилась в Приазовье, в обители остался один монах Каллиник, опекавший её до прихода новых насельников². В 1792 году его посетил чиновник Леонтий Чернявский и записал, что нашёл столетнего старца, жившего отшельником в келии ниже монастыря, самим им сложенной, и что глубокая старость с бодрым духом и особенно ласковый приём внушили гостю душевное уважение².

Каллиник рассказал гостю, что татары издавна почитали целебную силу воды из монастырских источников, приходили к ней без оружия, соблюдали пост и привозили с собой рыбу и фрукты, а безмездное лечение обратило к обители многих мурз и беев². Именно это уважение к воде старец считал причиной того, что монастырь не был уничтожен, подобно другим святым местам Крыма².

После присоединения Крыма к Российской империи в 1783 году обитель стала более посещаемой⁷, а в 1794 году её подчинили Святейшему Синоду, и она стала официально именоваться Балаклавским Георгиевским монастырём⁷.

По устройству монастырь ещё долго оставался греческим: богослужение совершали на греческом языке, среди братии греки преобладали до 1837 года, а настоятелей назначали из греков до 1854 года². Трижды настоятелями становились архиереи — архиепископ Игнатий Реондажский, а после него митрополиты Хрисанф Новопатрский и Агафангел Типальдо, чьи настоятельства вместе покрыли годы с 1794 по 1854².

23 марта 1806 года в штат обители включили тринадцать иеромонахов для служения на кораблях Черноморского флота, а 1 декабря 1813 года их число удвоили — с тех пор монастырь стали называть флотским². Флотские иеромонахи служили не только на кораблях, но и в береговых крепостях и госпитальных церквах; уходившие в поход эскадры салютовали обители из пушек, а она провожала корабли звоном колоколов².

В первой половине XIX века обитель обновили: на террасе возвели новый храм святого Георгия и трапезную, на плато — кладбищенский Воздвиженский храм 1850 года, а также корпуса для братии и паломников². Монастырскую террасу укрепили контрфорсами в 1840 и 1841 годах, а у её подножия архитектурно оформили источник святого Георгия — в 1816 и 1846 годах². Среди жертвователей обители были члены царской семьи и адмиралы Черноморского флота Феодор Ушаков и Михаил Лазарев².

Монастырь, как замечал митрополит Агафангел, по своему положению и исторической древности был местом, которое посещали все путешественники по Крыму². Среди его гостей — императоры Александр I в 1818 и 1825 годах и Николай I в 1837 году, поэты Александр Пушкин и Александр Грибоедов, художник Иван Айвазовский, драматург Александр Островский, писатели Иван Бунин и Антон Чехов².

Пушкин останавливался в обители на ночлег вместе с генералом Николаем Раевским и его сыном и принимал угощение в трапезной². «Георгиевский монастырь и его крутая лестница к морю оставили во мне сильное впечатление», — писал поэт^{2, 6}. Второй приезд Александра I вошёл в историю как роковой: император был в лёгком мундире, дул холодный ветер, и в Таганрог он прибыл из Севастополя тяжело больным².

Во время Крымской войны обитель пережила оккупацию. 14 сентября 1854 года английские и французские войска заняли Балаклаву и вошли в монастырь, где в тот день отмечали Воздвижение Креста Господня^{2, 6}. Вскоре французское командование отдало приказ: «Монастырь святого Георгия поставлен под покровительство союзных войск»; военным и всем, кто следовал за армией, воспрещалось входить туда насильно, тревожить его обитателей или нарушать права собственности^{2, 6}.

Для охраны обители выделили отряд солдат, а нарушителей её покоя отправляли на две-три недели на гауптвахту². Почти два года половина братии во главе с архимандритом Геронтием не выходила за пределы монастыря, тогда как флотские иеромонахи приняли участие в обороне Севастополя². В апреле 1855 года между монастырём и болгарской Варной завершили укладку подводного кабеля для ускоренной телеграфной связи союзников с Лондоном и Парижем².

Покидая Крым, чужеземные войска разорили монастырский хутор, уничтожили виноградники и сад, вырубили лес и забрали несколько древнейших икон². 30 июня 1856 года их корабли ушли из Балаклавы, а братию наградили медалями за оборону Севастополя и в память войны 1853—1856 годов².

Опираясь на брошюру отца Никона и полагая, что в 1891 году обители исполняется тысяча лет, настоятель игумен Никандр устроил празднование юбилея и работы по обновлению монастыря². Епископ Таврический Мартиниан этого намерения не разделил: «За отсутствием научных обоснований относить начало Георгиевского Балаклавского монастыря к 891 г. мною не будет испрашиваться благословения Св. Синода на празднование», — написал он 23 мая 1891 года^{2, 6}.

К приезду гостей в монастыре построили новую лестницу к морю в 800 ступеней, а на скале, поднимающейся из воды возле берега, вырубили ступени к вершине и водрузили на ней каменный крест — с тех пор за ней закрепилось название скалы Святого явления².

Обнаруженный в январе 1891 года скальный грот возле церкви святого Георгия обратили в течение 1892 и 1893 годов в пещерный храм Рождества Христова, пристроив к нему снаружи каменный притвор^{2, 3}. Неправильная планировка грота — в виде цветка с четырьмя неравными лепестками — вызвала спор о его прошлом: историк Дмитрий Струков считал в 1892 году, что и в древности здесь была пещерная церковь, а Бертье-Делагард видел в 1910 году в гроте былую келью или хозяйственное помещение³. Позднейший академический разбор назвал эту «древнюю пещерную церковь» так же вымышленной, как и само тысячелетие⁶.

В дни юбилея родилась мысль построить в обители собор, который 17 октября 1898 года в честь Вознесения Господня заложили на плато к западу от основной части монастыря император Николай II с супругой Александрой Феодоровной². В 1908 году на склоне ниже восточной части террасы обнаружили ещё один грот, который при расчистке оказался древней скальной церковью, но после осмотра его вновь засыпали².

Отдельную историю имеет древняя икона святого Георгия⁴. По мнению Бертье-Делагарда, она принадлежала святителю Игнатию (Газадини), а почитать её как явленную в 891 году начали значительно позже: до середины XIX века источники не связывают этот образ со спасением греческих купцов и не называют его собственностью обители⁴. После переселения 1778 года икона находилась в доме архипастыря в Мариуполе, а по его кончине в 1786 году её установили на его могиле в старой церкви святого Харалампия⁴.

В 1891 году, в ответ на просьбу монастыря вернуть икону в Крым, Синод постановил ежегодно переносить образ в обитель на время с апреля до 15 октября⁴. Византолог Николай Покровский датировал икону рубежом XI—XII веков, Бертье-Делагард — рубежом XII—XIII веков⁴. С 1965 года образ находится в Национальном художественном музее Украины в Киеве, а для обители на стыке XX—XXI веков создали его копию⁴.

При советской власти обитель реорганизовали в 1922 году: храмы и часть построек числили за общиной верующих, а хозяйство — за совхозом, где монахи по-прежнему проживали². После изъятия церковных ценностей за сокрытие некоторых из них в 1923 году арестовали и осудили настоятеля иеромонаха Ипполита².

В 1927 году церковь святого Георгия пострадала от землетрясения, что стало причиной её разборки². В 1929 году здания обители передали санаторию, храм Рождества Христова — севастопольскому музейному объединению, а в Воздвиженском храме служили ещё до 1930 года²; по другому изложению, монастырь ликвидировали и передали курортному тресту 29 ноября 1929 года, когда все церкви были закрыты уже с мая⁷.

С 1939 года в монастыре размещались военно-политические курсы Черноморского флота, во время Второй мировой войны — курсы для офицеров и медсанбаты, а после войны — воинская часть².

14 сентября 1991 года в севастопольском храме святителя Николая освятили металлический крест высотой семь метров и в тот же день доставили его к обители и с помощью военного вертолёта установили на скале Святого явления вместо утраченного прежнего — по благословению епископа Симферопольского и Крымского Василия и на средства благотворителя^{2, 7}. Накануне мичман несколько недель выдалбливал на вершине скалы шурф глубиной метр под основание креста².

6 мая 1993 года, в память святого Георгия, архиепископ Симферопольский и Крымский Лазарь совершил на территории обители Божественную литургию в сослужении севастопольского духовенства и поблагодарил власти города и командование флота за содействие в возвращении монастыря Церкви². 22 июля 1993 года устав возрождаемой обители прошёл государственную регистрацию^{2, 7}.

30 августа 1994 года владыка Лазарь назначил наместником обители игумена Августина, в миру Александра Половецкого². 27 декабря 1994 года Священный Синод Украинской Православной Церкви, рассмотрев рапорт архиепископа Лазаря, благословил открытие мужского монастыря святого великомученика Георгия Победоносца и назначил иеромонаха Августина (Половецкого) наместником обители с возведением его в сан игумена¹. 11 июня 1995 года, в день Святой Троицы, здесь состоялось первое монастырское богослужение².

2 февраля 1995 года обители подчинили храм двенадцати апостолов в Балаклаве и храм равноапостольных Константина и Елены в селе Флотском, которые отец Августин опекал ещё до своего монашеского пострига 22 августа 1994 года, в сане протоиерея^{2, 5}. Он организовал реставрацию пещерной церкви Рождества Христова, а в 1995 году начал возрождать Спасо-Преображенский скит в селе Терновка².

13 сентября 1996 года архимандрит Августин и его сподвижник иеромонах Агапит (Маланич), благочинный Инкерманской обители, погибли в автомобильной катастрофе и были погребены в Инкерманском монастыре^{2, 7}. «Души этих иноков созрели для Царства Божия», — сказал на погребении старец Кирилл (Павлов)². Книга «Севастопольское благочиние» 1997 года называет отца Августина подвижником благочестия конца XX века².

В 2000 году по проекту архимандрита Августина и иеромонаха Агапита восстановили пещерную часовню Иверской иконы Божией Матери под притвором храма Рождества Христова³. В тыльной стене часовни поместили мемориальную доску о погребении князя Александра Голицына, бывшего обер-прокурора Святейшего Синода и министра народного просвещения; его захоронение, прежде находившееся в церкви святого Георгия, обнаружили при восстановлении храма, хотя по другой версии оно могло принадлежать графу Ивану Витте, погребённому в той же церкви в 1840 году³.

29 октября 2000 года началось воссоздание храма святого Георгия, оконченное в 2009 году: выстроенный в формах классицизма, он внешне воссоздаёт одноимённую церковь, стоявшую на этом месте, а росписи в нём, в отличие от прежней, выполнены в манере подражания древней Византии^{2, 3}.

Само название мыса Фиолент истолковывали по-разному: как «Божий» — от греческого «Фео»; как «Неистовый» — от итальянского violente, из-за здешних штормов; или, по мнению Бертье-Делагарда, как «Тигровый» — от турецкого «Филенк-Бурун», из-за чередования полос жёлтого известняка и тёмного трахита⁵. В начале XIX века мыс называли также в честь святого Георгия⁵. А в конце XVIII и в середине XIX века некоторые путешественники ошибочно отождествляли Фиолент с мысом Парфениум из «Географии» Страбона и с местом храма богини Дианы из мифа об Ифигении⁵.